ГРИГОРИЙ ИЛУГДИН НА ФЕСТИВАЛЕ «ПОБЕДИЛИ ВМЕСТЕ» РАССКАЗАЛ О СЕБЕ И СВОЁМ ФИЛЬМЕ «ВИНОГРАД НА СНЕГУ»

Григорий Львович Илугдин (19 ноября 1949, Рига) — кинорежиссёр-документалист, действительный член Евразийской Академии Телевидения и Радио (ЕАТР), член Союза кинематографистов России и Гильдии кинорежиссёров России, генеральный продюсер кинокомпании MIRIAM MEDIA.

Беседа с Григорием Илугдиным состоялась в рамках пресс-конференции XVI Севастопольского международного фестиваля документальных фильмов и телепрограмм «ПОБЕДИЛИ ВМЕСТЕ». Представляем вашему вниманию стенограмму встречи:

— Я хоть и режиссер, но говорю очень тихо. Ну, во-первых, хочу поблагодарить Валерия Рузина [президента Евразийской Академии телевидения и радио] за то, что он притащил меня сюда.

Когда была премьера этой картины в Доме кино, это было буквально накануне Нового года, Галя Евгушенко, тоже здесь, — и она меня пригласила. Она ведет постоянную рубрику в Союзе кинематографистов «Литература и кино». И я говорю: — У меня картина только-только на выданье и 17 декабря была премьера, и она прошла замечательно. И вбегает всегда такой разъярённый Валерий Давыдович: — Отдай мне её и всё, я умоляю, отдай. – А тебе-то она зачем? У тебя там все стреляют, патриоты сплошные, а тут фильм немножко другой. Он говорит: — Ты ничего не понимаешь, у нас фестиваль… Я говорю: — Я знаю про ваш фестиваль, там же у меня практически каждый год присутствуют мои картины, они в основном связаны с историей, а последние три года, так получилось, что они вообще были связаны с Крымом, а тут вот совершенно другой фильм. – Нет, нет. И, в общем, он меня убедил в этом.

Мне очень дорог этот фильм, очень дорог. Хотя с Фазилем Абдуловичем [Искандером] я не был знаком, но так получилось, что в 2019 году мне бабахнуло 70 лет. И я, значит, решил себе сделать подарок. Вот такое бывает желание. Подарок такой, очень интересный. У меня было два замечательных писателя, которых я обожал. Был Исаак Бабель и Фазиль Абдулович Искандер. И я сделал и тот фильм, и другой фильм. Фильм о Бабеле уже был в эфире на канале «Культура», может кто-то его и видел. И сейчас он будет на фестивале во Франции, он уезжает на фестиваль в Польшу, а вот фильм о Фазиле Искандере – это, собственно, первый фестиваль, на котором он присутствует. Потом он поедет в Гатчину на кинофестиваль в ноябре, а потом, самое смешное, он поедет в «недружественную» Польшу, но там он будет не на фестивале, а его поляки купили. Это совершенно удивительно в моей жизни, вообще, любой российский режиссёр-документалист, не может побаловать свою биографию тем, что его фильмы куплены какой-то заграничной компаний. Вот с «Фазилем Искандером» это произошло.

Почему «Фазиль»? Я сам, ну кто-то из вас знает, я сам, вообще, родился в Риге. И «выкормыш», — можно сказать точно, – «выкормыш» Рижской киностудии. И я начал свою работу в кино с 13 лет. И затащила меня туда дочка замечательного режиссёра Павла Арманда, с которой мы учились в одной рижской школе. Это была 23-я Рижская еврейская школа. Я почему говорю «еврейская», — потому что была совершенно еврейская школа, где все преподаватели были русские, замечательные и они преподавали русский язык и литературу. У меня были замечательные учителя. И так получилось, что вся моя жизнь с 13 лет была связана с кино на Рижской киностудии. Я прошёл как бы весь путь и, конечно, всю жизнь мечтал стать оператором, потому что не понимал, что делает режиссёр на съёмочной площадке. И вся классика кино, включая Александра Лейнинса, Герца Франка, это — мои первые учителя на Рижской киностудии.

Я почему это рассказываю? Потому что путь во ВГИК был очень сложный, такой окольный. И вот, я, работая фоторепортёром в газете «Советская молодёжь», — у нас была такая карточка, как у любого корреспондента, — и она давала возможность покупать книжки в «Книге Союза писателей». В Риге около кинотеатра «Рига» был вот такой магазинчик. И вот я туда заходил. Это была элита, туда попасть было невозможно простому человеку. И вот, я был счастлив безумно, и я заходил и покупал книжки. И вот там, я туда зашёл и увидел «Новый мир», и там была публикация, если я не ошибаюсь, это были «Кролики и удав». Я помню, я это прочёл, я прибежал в «Молодёжку» и кричал: — Вы это читали?, — Вы это читали?, — Вы это читали? Никто не читал. Они: — Что это такое? – Это Искандер. Это надо почитать, ребята, это надо почитать. И у меня этот журнал просто разорвали на части.

И вот с того дня, понимаете, это закладывается вот здесь, в этой подкорке, и я ещё не был режиссёром, у меня как бы дорога в кино только-только начиналась: эти неудачные попытки поступить во ВГИК, это постоянный возврат назад, потому что я не мог сдать историю. По истории меня заваливали, причём, всё касалось XX съезда [КПСС] почему-то. Три года подряд: XX съезд, бац! – и всё. И все мои замечательные фотографии, всё летело в задницу и меня заворачивали. Я приезжал опять на киностудию, Герц мне говорил: — Ну чего? Я отвечал: — Герц Вульфович, опять ничего. – Ладно. И вот, произошла удивительная вещь: Герц Вульфович [Франк] открыл при Латвийском государственном университете, — это был единственный курс, — больше Франк никому ничего не преподавал. Это был курс режиссёров телевизионного документального фильма. Дело в том, что в Риге существовали, но не только в Риге, но и в Латвии, и в Эстонии, и в Литве, так называемые студии. В Москве тоже, это – творческое объединение «Экран», где я потом работал. И нас готовили для телефильмов. Причём самое интересное, что папа у меня был мудрый человек очень, это был врач, и он отдал меня в латышскую школу. А Герц владел латышским абсолютно свободно. Он знал иврит совершенно свободно, и свободно владел латышским языком. И вот, собственно говоря, это основатель латышского документального кино. И он набрал вот такую небольшую группу режиссёров-документалистов. Но единственное условие: надо было владеть, конечно, латышским языком. И вот то, что папа меня отдал в латышскую школу и я знал великолепно латышский язык меня, собственно говоря, здорово спасло.

Так вот, эта вся история… Потом, понимаете, это отложилось. И потом, когда, вот исполнилось, бабахнуло 70 лет, я решил себе сделать подарок и задумал вот такую картину.

— Кто Вам помогал, кто продюсировал?

— Значит, там, этот путь создания фильма был уже таким трафаретным. Дело в том, что на протяжении последних шести лет я и мои компании работают с Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям, с господином Сеславинским. А господин Сеславинский – это совершенно «белая ворона» в нашем правительстве. Он абсолютно образованнейший человек. И когда я сообщил его помощникам, что хотел бы сделать картины о Бабеле и Искандере, тут же было это понято и тут же были выделены деньги, и я делал эту картину со своим постоянным сценаристом Сергеем Барабановым – мы сделали очень много фильмов, — и вот была сделана [картина], снимался этот фильм.

— Что Вас больше поразило, что-то новое об Искандере узнали?

— Естественно, я много не знал из его биографии, и когда мы стали брать, изучать в общем весь пласт интервью, первое, что я прекрасно понимал, [это то], что я хочу сделать фильм, в котором мы бы дали возможность почувствовать самого Искандера. Скажем так, текст самого Искандера. И тогда родилась идея. А поскольку я долго работал на телевидении, на Центральном телевидении, то я очень много слышал самого Искандера, как он читал свои произведения. Я это вспомнил и понимал, что где-то должны сохраниться записи его голоса. И на основании вот этих записей сделать эту картину. Была, конечно, вначале такая идея использовать актёра, который будет читать эти тексты, но я попробовал двух актёров замечательных, которые стали это делать и это было частью их творческой биографии, но мне это очень не понравилось и я нашёл, когда мы познакомились с Антониной Михайловной, вдовой Искандера Абдуловича, она мне сказала, что есть пластинка, была выпущена с записью самого Искандера, с голосом. И, собственно говоря, это дало возможность живьём как бы взять его голос. Было много хроникальных съёмок для Центрального телевидения, но они, понимаете, они меня совершенно не устраивали, потому что они были абсолютно камерные и энергетически они не укладывались вообще в концепцию всей картины.  Единственная вещь, которая звучит, Искандер появляется в фильме, когда он читает своё стихотворение «Мужчина и женщина». Замечательная вещь, она мне очень понравилась, и она вошла целиком.

— А с теми, кто близок к нему, с членами его семьи, с близкими людьми?..

— Нет. Там не всё так просто. Черти, скелеты в шкафу, я не хочу сейчас об этом сейчас говорить. С Фаиночкой мы очень подружились, его дочкой. Но я понял, что лучше её не снимать. Сын тоже стал писателем, у него вышла уже книжка.

— Он довольно взрослый уже человек?

— Да, у него сколько там уже, тридцать… Антонина Михайловна очень переживает за судьбу сына, потому что мне кажется, что дети… Но самое потрясающее в этой истории, конечно, в этом фильме – это сама Антонина Михайловна.

— Скажите, пожалуйста, Фазиль Искандер был знаком с Георгием Гулия-старшим? Какие у них были отношения?

— Я не знаю. Не знаю… Я начал свою историю с Бабеля. И оказалось, что я попал в десятку. Когда Антонина Михайловна узнала о том, что я снял фильм «Бабель», во-первых, — она очень милый человек, но очень непростой, — и для неё было очень важно вот это, понимаете, согласие, дать согласие, оказаться в руках режиссёра, которого она не знает. И я пригласил, и так совпало, что как раз решение о её участии в фильме, совпало с премьерой фильма о Бабеле, он называется «Пик Бабеля» в Музее толерантности в Москве. Она была, она увидела эту картину, потом подошла и сказала: — Я Ваша.

— В Абхазии смотрели этот фильм?

— Нет, пока нет. Я планирую, и я как-то уже говорил, когда показывал картину здесь, в большой группе зрителей, что я безумно благодарен абхазам и абхазскому коллеге-оператору Давиду Ардзинба. Я сразу понимал, что часть фильма должна сниматься в самой Абхазии и я не хотел брать с собой московского оператора, хотя оператор был замечательный. Мне показалось, что здесь должна быть какая-то «кавказская кровь», скажем так. И я оказался абсолютно прав, и ужасно доволен вот этому чутью. Это оказался совершенно удивительный человек, который любит Искандера безумно. И когда я ему позвонил, и сказал: — Хочу, чтоб ты у меня поработал на фильме, он тут же согласился работать бесплатно. У него было всё в смысле техники. У него были дроны, у него был потрясающий стэдикам, которого я в Москве, понимаете, у операторов найти не мог, они есть, хорошие, дорогие, но они на них работать ни хрена не умеют. Этот умел абсолютно всё…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: